Игорь даже не снял куртку. Стоял в прихожей, щурясь от яркого утреннего света, и пытался попасть ботинком в тапок. От него пахло табаком, чужим одеколоном и чем-то сладким, будто он всю ночь сидел рядом с разлитым ликёром.
— Я сказал: у ребят.
— У каких ребят?
Он наконец стащил второй ботинок и бросил его к тумбе.
— Лена, ты серьёзно? Мне сорок два года. Я не обязан отчитываться, где ночевал, ты мне не мать.
Он сказал это так уверенно, будто всего лишь задержался в булочной.
— Телефон тоже у ребят был?
— Сел.
— На два дня?
— А что ты устроила допрос? — Игорь повысил голос. — Нормальные жёны не выносят мужикам мозг с порога.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник и поморщился.
— Есть что-нибудь нормальное?
— Суп.
— Опять суп.
— Ты не предупредил, что придёшь.
— Я вообще-то здесь живу.
Вот это прозвучало уже знакомо. «Я здесь живу» у Игоря означало, что в холодильнике должна быть еда, рубашки — выглажены, коммуналка — оплачена, а вопросы задавать нельзя.
Я налила себе кофе. Руки у меня не дрожали. Это удивило даже меня.
Ещё полгода назад я бы оправдывалась, а к вечеру получилось бы, что виновата я.
Но за последние два месяца Игорь слишком часто «задерживался у ребят»: сначала раз в две недели, потом каждую пятницу, потом появились четверги.
— Кстати, — сказал он, жуя холодную котлету прямо над раковиной, — мне завтра нужны двадцать тысяч.
— На что?
Он медленно повернулся.
— Опять?
— Что опять?
— Опять отчёт?
— Ты просишь двадцать тысяч. Я спрашиваю, на что.
— Машину надо смотреть. Передняя подвеска стучит.
— Машина оформлена на тебя. Зарплату ты получил три дня назад.
— И что?
— Ничего. Просто двадцать тысяч я тебе не дам.
Он даже перестал жевать.
— В смысле?
— В прямом.
— Мы семья.
— Когда тебе нужны деньги — семья. Когда я спрашиваю, где ты двое суток, — я тебе не мать.
Игорь усмехнулся.
— Ой, началось. Запомнила фразу и теперь неделю будешь ею тыкать?
— Нет. Неделю не буду.
Я поставила чашку в мойку и ушла в спальню.
Он ещё минут десять гремел посудой, потом включил телевизор так громко, что задребезжала дверь шкафа.
На кровати лежала его куртка. Игорь обычно бросал вещи где попало, а потом требовал, чтобы я нашла ключи, наушники или банковскую карту.
Я взяла куртку, чтобы повесить её, и из внутреннего кармана выпала белая пластиковая карточка.
«Отель Север. Номер 314».
Я смотрела на неё несколько секунд.
Отель «Север» находился в пятнадцати минутах езды от нашего дома.
Не у ребят.
Я не пошла на кухню.
Не спросила, кто был в номере 314.
Просто сфотографировала карточку и положила её обратно.
В понедельник утром Игорь уже вёл себя так, будто ничего не произошло.
— Ты мне деньги переведёшь? — спросил он, застёгивая рубашку.
— Нет.
— Лен, не начинай.
— Я и не начинаю.
— Мне на сервис.
— Езжай на сервис.
— А платить чем?
— Своими.
Он раздражённо застегнул манжету.
— У меня кредит списался.
— Какой кредит?
Игорь замер на долю секунды.
— Обычный.
— У тебя не было кредита.
— Господи, рассрочка. Телефон брал.
Телефон он купил ещё осенью за наличные.
Я знала это точно, потому что половину суммы тогда дала я.
— Ясно, — сказала я.
— Что тебе ясно?
— Что двадцати тысяч не будет.
Он хлопнул дверцей шкафа.
— У тебя за последние месяцы характер стал мерзкий.
— Возможно.
— Раньше нормальная была.
— Раньше я меньше спрашивала.
— Вот и зря начала.
Он ушёл, демонстративно не попрощавшись.
Вечером я открыла приложение банка. Коммуналку и продукты чаще платила я. Игорь переводил мне «на хозяйство» то десять, то пятнадцать тысяч, а потом несколько раз занимал обратно.
Я пролистала операции.
Три недели назад — перевод Игорю 12 000.
Неделю спустя — ещё 8 000.
До этого — 15 000 «до зарплаты».
За два месяца набралось сорок семь тысяч.
И вдруг я вспомнила одну мелочь.
В начале июня Игорь попросил мою запасную кредитную карту.
— На один день, бензин оплачу. Моя где-то в машине, искать некогда.
Карту он вернул вечером.
Я открыла выписку по ней.
Сначала ничего необычного: заправка, магазин у дома.
Потом увидела списание: «SEVER HOTEL — 7 800».
Дата — пятница, 12 июня.
Следом ресторан — 4 360.
Утром в субботу — доставка цветов, 3 900.
В тот день Игорь написал мне в одиннадцать вечера: «У Серёги на даче. Не жди».
Я не стала звонить Серёге.
Зато позвонила в банк и заблокировала дополнительную карту, которой Игорь иногда пользовался для общих покупок. Потом сменила пароль от приложения, отключила автопереводы и выгрузила выписки за полгода.
Мне хотелось кричать.
Но вместо этого я достала из ящика блокнот и стала записывать даты.
Когда Игорь пропадал.
Когда просил деньги.
Когда появлялись странные траты.
Во вторник вечером он пришёл злой.
— Ты карту заблокировала?
— Да.
— Зачем?
— Потому что она моя.
— Мы договаривались, что я могу ей пользоваться.
— Для продуктов и бытовых расходов.
— Я продукты хотел купить.
— На заправке?
Он прищурился.
— Откуда ты знаешь, где я был?
— Из банковского приложения.
— Ты за мной следишь?
Я даже улыбнулась.
— Нет, Игорь. Я смотрю свои расходы.
— Это ненормально.
— Согласна.
Он выдохнул, бросил ключи на стол.
— Ладно. Дай другую.
— Не дам.
— Ты сейчас из-за одной ночёвки цирк устраиваешь?
— Из-за одной?
Он понял, что сказал лишнее.
— Я образно.
— Конечно.
— Лена, если ты хочешь жить как бухгалтер, живи. Но я каждую копейку объяснять не собираюсь.
— Хорошо.
Его мой ответ почему-то разозлил сильнее спора.
— Что «хорошо»?
— Не объясняй.
— Вот и отлично.
— Отлично.
Он постоял секунду, будто ждал продолжения, потом ушёл в комнату и хлопнул дверью.
В среду мне позвонила незнакомая женщина.
— Елена Викторовна?
— Да.
— Это Ольга, администратор салона «Форма». Простите, что беспокою. Игорь ваш муж?
Я сжала телефон.
— Муж. А что случилось?
— Он оставлял ваш номер как дополнительный при оформлении сертификата. У нас не прошла вторая часть оплаты. Хотела уточнить, будете закрывать сегодня или отменяем бронь?
— Какого сертификата?
Женщина замялась.
— На спа-программу для двоих. На субботу.
Я посмотрела на календарь.
В субботу Игорь собирался «помогать Серёге с гаражом».
— Сколько осталось?
— Девять тысяч шестьсот.
— Я оплачивать не буду.
— Тогда я свяжусь с Игорем.
— Обязательно свяжитесь.
Я положила трубку.
Теперь вопрос был уже не в том, есть ли у него другая женщина.
Вопрос был в том, сколько ещё моей жизнью он собирался оплачивать свою отдельную.
Вечером Игорь сам начал разговор.
— Мне сегодня какая-то ненормальная из салона звонила. Ты там что наговорила?
— Правду. Что оплачивать не буду.
— Ты вообще понимаешь, что выставляешь меня идиотом?
— А кого я должна была выставить?
Он ударил ладонью по столу.
— Всё! Хватит вот этого тона.
— Не стучи по моей мебели.
— По твоей? — он рассмеялся. — Уже «твоя мебель»? Мы десять лет женаты!
— Квартира тоже моя. Добрачная. На всякий случай напоминаю.
Его лицо изменилось.
— А-а. Вот куда пошло. Решила имуществом давить?
— Нет. Я решила перестать платить за человека, который два дня не приходит домой и считает, что ничего объяснять не обязан.
— Сколько можно про это? Я был с друзьями!
Я достала телефон, открыла фотографию карточки и положила экраном к нему.
Он побледнел лишь на секунду.
Потом пожал плечами.
— И что? Ребята сняли номер. Гуляли там.
— В одноместном 314-м?
— Ты проверяла?
— Проверила.
Это была неправда. Я не звонила в отель. Но Игорь этого не знал.
Он отвернулся.
— Ну двухместный. Какая разница?
— Никакой.
— Ты мне не доверяешь.
— Уже нет.
— Тогда зачем вообще жить вместе?
Он бросил эту фразу с видом человека, который ставит мат.
Я спокойно посмотрела на него.
— Я тоже об этом подумала.
На этот раз первым замолчал он.
Через минуту Игорь сменил тактику.
— Лена, ну чего ты заводишься? Мужики иногда отдыхают. Я что, алкоголик? Я работу не бросил? Домой деньги не приношу?
— Сколько ты принёс в прошлом месяце?
— Что?
— Денег. Сколько?
— Я не считаю.
— Я посчитала. Девять тысяч.
— Потому что расходы были.
— Отель, ресторан, цветы и сертификат?
Он резко поднялся.
— Ты рылась в моих счетах?
— В своих.
— Да какая разница, если мы семья!
Я кивнула.
— Вот теперь действительно смешно.
Он схватил куртку.
— Знаешь что? Поживу пару дней отдельно, пока ты не успокоишься.
— Хорошая идея.
— И не звони мне.
— Не буду.
В дверях он обернулся.
— Посмотрим, как ты запоёшь одна. У тебя кран в ванной течёт уже неделю, машину ты не водишь, пакеты таскать кто будет? Всё сама?
Раньше эта фраза ударила бы по больному месту.
Теперь я только спросила:
— Ты ключи берёшь?
— Конечно. Я здесь живу.
Дверь захлопнулась.
В четверг я вызвала сантехника. Кран починили за тысячу восемьсот рублей и двадцать минут.
Потом заказала доставку тяжёлых продуктов.
А вечером позвонила сестре, которая работала юристом в агентстве недвижимости.
Мне нужно было понять, что делать с квартирой. Игорь в ней зарегистрирован не был, собственником не являлся, детей у нас не было.
— Если решила расставаться, — сказала сестра, — не устраивай самодеятельность с его вещами на лестнице. Сначала поговори, зафиксируй, что вы прекращаете совместное проживание. Если откажется съезжать, будем действовать официально.
— Поняла.
— Ты точно решила?
Я посмотрела на стопку распечатанных банковских операций.
— Да.
В пятницу Игорь не пришёл.
Зато в девять вечера написал: «Надеюсь, ты подумала над своим поведением».
Я перечитала сообщение дважды.
Потом ответила: «Да».
Через минуту:
«И?»
Я не ответила.
В субботу в половине двенадцатого он появился с дорожной сумкой.
— Ну что, остыла?
Я стояла в прихожей. На тумбе лежала папка.
— Проходи. Нам надо поговорить.
— Только без спектаклей. У меня вечером планы.
— Я знаю.
— Что ты знаешь?
— Достаточно.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник.
— Даже поесть нечего.
— Там суп.
— Ты издеваешься со своим супом?
Игорь уселся на стул.
— Ладно. Я готов тебя выслушать. Но сразу говорю: отчётов не будет. Я взрослый мужик. Если иногда хочу встретиться с людьми — буду встречаться. Если тебе это не нравится, работай над ревностью.
Вот он и почувствовал себя победителем.
Мне даже стало легче.
Я положила перед ним выписки.
— Здесь твои переводы с моей кредитки. Отель. Ресторан. Цветы. Спа.
Он покосился на бумаги.
— И?
— Ничего.
— Цветы маме покупал.
— Твоя мама была у нас в тот вечер. С георгинами с дачи.
— Господи, другой раз.
— Спа тоже маме?
— Подарок знакомым.
— Каким?
Он откинулся на стуле.
— А вот это тебя уже не касается.
Я кивнула.
— Хорошо.
Достала второй лист.
— Это заявление на развод. Черновик уже подготовлен. В понедельник подаю.
Игорь сначала не понял.
Потом рассмеялся.
— Из-за того, что я пару раз не ночевал дома?
— Нет. Из-за того, что ты живёшь так, будто жены у тебя нет, а её деньги есть.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— И куда я, по-твоему, должен идти?
— Туда, где ты ночуешь, не отчитываясь.
Он вскочил.
— Это и мой дом!
— Нет. Это моя квартира, купленная за три года до нашего брака.
— Я здесь десять лет прожил!
— Да. И до конца следующей недели я предлагаю тебе спокойно забрать вещи. Если откажешься, дальше всё будем решать официально.
— Ты меня выгоняешь?
— Я прекращаю с тобой жить.
— Потому что накрутила себе любовницу?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Любовницу ты сейчас назвал первым.
Он замолчал.
На столе завибрировал его телефон.
На экране высветилось: «Ксюша салон».
Игорь метнулся к телефону слишком быстро.
Я успела только увидеть сообщение: «Ты скоро? Нас держат до 13:00».
Он перевернул экран.
— Это по работе.
— Конечно.
— Ты сейчас сама всё рушишь!
— Нет, Игорь. Я просто перестала удерживать.
— Ты ещё пожалеешь. Кому ты нужна в сорок лет с этим характером?
— Возможно, никому.
Я собрала бумаги в папку.
— Но тебе, похоже, была нужна только удобная версия меня.
Он начал ходить по кухне.
— А деньги? У нас накопления общие.
— Какие именно?
— Ну… накопления.
— На моём вкладе лежат деньги от продажи бабушкиной дачи. Документы есть. Твои деньги на твоих счетах я не трогала.
Игорь снова замолчал.
Потом сказал уже тише:
— Лен, ну давай не рубить с плеча.
— Я не рубила. Я полгода спрашивала.
— Я могу всё объяснить.
— Не надо.
— Почему?
Я посмотрела на него.
— Потому что ты не обязан отчитываться.
Он дёрнулся, будто я дала ему пощёчину.
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я наконец услышала тебя буквально.
Он ещё спорил про десять лет брака, мужскую свободу и то, что «ничего такого» не произошло. Потом перешёл на жалость.
— Мне реально сейчас некуда.
— У Серёги же можно ночевать по двое суток.
— Не начинай.
— Я и не начинаю.
Он посмотрел на часы. Видимо, Ксюша ждала.
— Ладно. Я поеду. Вечером договорим.
— Нет. Вечером меня не будет.
— Где?
Я надела босоножки и взяла сумку.
— А я не обязана отчитываться, где буду. Ты мне не отец.
Игорь открыл рот и ничего не сказал.
Через неделю он забрал последние коробки.
Он снова пытался доказать, что я «развалила семью из-за ерунды», но говорил это, складывая рубашки в чемодан.
Перед уходом он остановился у двери.
— Ключ оставлять?
— Да.
Он положил связку на тумбу.
Ту самую, возле которой неделю назад бросил ботинки и сообщил мне, что никому ничего не обязан.
Я закрыла за ним дверь.
Потом сняла со связки старый брелок — маленький металлический домик, который когда-то купила нам на первую годовщину, — и положила его в ящик.
Кран в ванной больше не капал. На кухне остывал мой суп. Телефон молчал.
И впервые за много месяцев я не знала, где ночует мой муж.
Только теперь мне действительно было всё равно.
«Недостойный» жених