Юлька тогда обомлела: она привыкла спать г..лой и не сразу сообразила, где её футболка и домашние шорты.
Впрочем, мама Сергея отлично знала, где у молодой пары лежат вещи.
Она могла заявиться, когда никого не было дома, и перегладить гору белья, разобрать полки в шкафу, полить Юлькины цветы.
— Где ты зарегистрировался? На сайте знакомств? Ну ты, Серёга, даёшь!
Олег захохотал так, что чуть не перевернул стакан с горячим капучино на пластиковый столик.
Столик зашатался, наглые воробьи, клевавшие недоеденный пончик прямо из бумажного пакета, вспорхнули и снова вернулись на место.
Немногочисленные посетители заведения с интересом обернулись на двух моложавых мужчин в брендовой спортивной одежде, чьи велосипеды были припаркованы тут же, у низенькой бело-зелёной ограды кафе.
Заметив ненужное внимание, Сергей досадливо поморщился. Он надеялся, что воскресным утром в этой небольшой кофейне на окраине городского парка народу совсем не будет.
Мужчина планировал покататься на великах со старым другом, а потом побеседовать за кофе с пончиками.
Олег не обратил внимания на смущение друга и продолжил:
— Тебе что, девиц мало на работе? Там у вас такие феи порхают в костюмчиках от «Массимо Дутти».
Только и слышно: «Сергей Николаевич, Вам звонили из банка. Сергей Николаевич, Вам кофе на миндальном или на банановом, как в прошлый раз?».
И в твоём этом Клубе, где вы на велах по выходным за городом катаетесь, полно классных девушек.
Сергей кашлянул и грустно посмотрел на развеселившегося друга.
— Да ты понимаешь, Олежа, не выходит у меня. В Клубе все девушки молодые, современные, стройные-звонкие. Беседуют про ПП-блюда, ментальное здоровье, ретриты какие-то.
Однажды на покатушках с Машей, ты её помнишь, я тебе фото скидывал, завёл я разговор о Лермонтове.
Перечитал на днях «Героя нашего времени», поразился гениальности этого романа, хотел обсудить с Марией…
Громкий смех Олега вспугнул мирно завтракающих воробьёв.
— Ага, и ты решил, что раз эта милая девчушка ещё совсем недавно в школе Лермонтова изучала, то к ней с литературным анализом можно подкатить?
Ты бы ей ещё стихи про осень начал с выражением читать! Она же их тоже в началке наизусть учила.
Сергей обиженно хмыкнул.
— Не, я бы Маше свои стихи хотел прочесть, но тогда не решился.
— И как же Мария относится к творчеству Михаила Юрьевича Лермонтова? — с весело поинтересовался Олег.
Он допил свой первый стакан кофе, заказал второй и теперь с интересом разглядывал разговорившегося друга.
— Маша, она… она на меня ТАК посмотрела и сразу к своим друзьям поехала, только педали замелькали. Сергей мечтательно улыбнулся. — …опка у неё, конечно, отвал башки, но что в хорошенькой девичьей голове — без понятия!
— Ты бы ещё Жуковского ей процитировал, Серж. К примеру, вот это, нетленное: «Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?».
— Иди ты знаешь куда, Олежа! Мне мать мозг вынесла, когда я женюсь наконец.
Мол, она уже очень немолода, а я — «бытовой инвалид» и без неё пропаду. Ты не хуже меня знаешь эту «старую песню о главном».
А ведь прежде матушка любую особу женского пола рядом со мной воспринимала в штыки.
Олег получил из рук официантки очередной стаканчик с кофе и улыбнулся:
— Помню, Серёг, как твоя мама тридцать лет назад реагировала на твою пассию-однокурсницу.
Ну, такая брюнеточка Марина в больших очках к тебе приходила курсовую делать.
Вижу, что помнишь, раз покраснел.
Сергей действительно смутился, а Олег продолжил:
— Так вот наша почтенная Марья Афанасьевна, театрально возвышая голос, вопрошала:
«Зачем она к тебе приходила, Серёженька! Что этой лимите от тебя надо?». — И всё это, заметь, в присутствии твоей гостьи.
Марина тогда при всех в универе поклялась, что больше к тебе в жизни не пойдёт домой, раз у тебя такая маман.
Сергей всё, конечно, помнил — и этот случай, и потом другой, несколькими годами позже.
Тогда он жил с Юлей, студенткой художественного училища. Молодежь снимала небольшую квартирку недалеко от родительского жилья.
Мама тогда заявлялась проведать влюбленных почти каждый день.
Однажды в шесть утра в субботу Сергей и Юля проснулись от шевеления ключа в замочной скважине и спросонья решили, что к ним лезут воры.
Но это были не преступники: на пороге стояла Сережина мама с большой, закутанной в махровые полотенца кастрюлей супа.
Юлька тогда обомлела: она привыкла спать г..лой и не сразу сообразила, где её футболка и домашние шорты.
Впрочем, мама Сергея отлично знала, где у молодой пары лежат вещи.
Она могла заявиться, когда никого не было дома, и перегладить гору белья, разобрать полки в шкафу, полить Юлькины цветы.
Юля возмущалась, говорила, что не чувствует себя хозяйкой в доме, просила повлиять на мать, даже плакала от стыда, но Сергей не хотел ссориться, да и не видел особой проблемы в том, чтобы иногда мама приходила и помогала по хозяйству.
— Юлечка, мама же не со зла это сделала. Она хотела как лучше. Увидела, что цветок какой-то желтоватый стал, вот и поливала его почаще.
Кактус, сгнивший изнутри от чрезмерного полива, топорщился колючками из мусорного ведра. Юля опять плакала.
Всё закончилось, когда мама Сергея, в очередной раз наводя порядок в съемной квартире, выбросила с подоконника какие-то бумажки и кусочки цветной пластмассы.
Ворча, что опять развели бардак на окне, женщина скомкала мелкий мусор вместе с бумагой и выбросила в ведро, а потом и вовсе вынесла пакет на контейнерную площадку.
Когда Юля вернулась с учебы, то обнаружила, что все её заботливо раскрашенные миниатюры из полимерной глины исчезли.
Крохотные яблочки, крендельки и пирожные для кукол — все долгие часы кропотливого труда — были выброшены в помойку заботливой рукой Марьи Афанасьевны, как ненужный никому хлам.
Тогда Сергей клялся купить Юльке столько новой пластики и прочих расходников, сколько она пожелает.
Обещал оплатить мастер-класс по лепке кукол, о котором девушка давно мечтала.
Но Юля ушла, объяснив расстроенному парню, что дело не в утерянных игрушках из полимерки, а в том, что его, Сергея, мама незримо жила с ними третьим человеком, и с этим ничего нельзя было поделать.
— А помнишь, Серёга, Лизу? — Олег отпил немного кофе и откусил большой кусок пончика в розовой глазури. — Она тогда сразу сказала, что вместе с твоей мамой жить не будет.
Сразу на берегу, так сказать, объявила тебе. А ты ей ответил, что мама больная и ты её не можешь оставить.
Сергей кивнул.
— Ну да, мама тогда операцию на венах перенесла. Ей помогать надо было. Я и предложил Лизе пожить у нас дома какое-то время.
— Тебе сколько тогда было, под сорок уже?
— Ну да, я познакомился с Лизой, когда мы мои 37 лет праздновали в офисе. Лизавета недавно к нам на службу поступила, там мило меня в стихах поздравляла.
Сама, между прочим, сочинила.
Эх, какая же это была красивая и умная женщина! Мы с ней оказались почти ровесниками, а значит, и воспитывались более или менее одинаково на одних и тех же книгах, фильмах, музыке.
Мы быстро сошлись на общности интересов: путешествовали вместе, оба любили Стругацких и Брэдбери.
Я уже и предложение сделал, Елизавета согласилась, но я упомянул, что мы жить будем с мамой…
— И Лиза не оценила это щедрое предложение, верно? — Олег уже не смеялся, а внимательно смотрел на старого друга.
— Угу, она сказала, что не готова к такому формату отношений. И что двум хозяйкам на одной кухне будет тесно.
— И ты выбрал маму?
— Да, маму, а как же иначе, Олежа?
Друзья замолчали и смотрели, как крупный голубь отбирает еду у двух воробьёв-заморышей.
— Мама тогда сказала, что, мол, и к лучшему, что мы с Лизой расстались. А я Елизавету часто вспоминаю, понимаешь?
— А на сайт знакомств тебя чего понесло? — вдруг спросил Олег. — Тебе пятьдесят через месяц, ты обеспеченный, образованный, живёшь в четырёхкомнатной шикарной квартире, пусть с маман, но всё ж потом твое будет.
А там сам знаешь кто промышляет на этих мутных сайтах…
— Мама о внуках мечтает, Олеж. Только и твердит об этом ежедневно. «Как ты один будешь, когда я умру? Да кто тебе стакан воды принесёт?».
— Но при этом требований у твоей матушки к будущей невестке, как водится, вагон?
Чтобы была умная, красивая, жильё твоё не захапала, не сидела на твоей шее, и обязательно вкусно и вовремя готовила, убирала, стирала…
Сергей засмеялся.
— Да, всё так и есть, Олежик. И где же я такую найду, скажи мне?
— О да, на сайте знакомств, естественно, — хмыкнул Олег. — Я тебе вот что скажу.
Женщину надо в свой дом приводить, а не к маме подселять.
Но ты не безнадёжен, братан, вон какие мускулы на руках!
Олег шутливо ударил друга по рельефному предплечью.
— Не надо тебе на сайты знакомств. Смотри, вон те девушки на тебя явно запали.
Действительно, за соседним столиком сидели две ухоженные женщины за тридцать в велосипедной экипировке.
Дамы искоса посматривали на спортивных мужчин и тихо смеялись, прихлёбывая кофе.
— Пошли познакомимся, а? Купим девам по пончику, а там, сам знаешь, дело и пойдёт. Они, смотри, тоже на велосипедах. Покатаемся вместе, пообщаемся.
Глаза Сергея загорелись надеждой, он махнул официантке, подзывая её к столику, чтобы сделать новый заказ…
Телефон зазвонил внезапно.
— Алло, Серёженька, это я. Ты когда придёшь? На обед не успеешь?
Жаль, а я думала, мы с тобой пообедаем вместе. Я жаркое в горшочках потушила, как ты любишь.
Но, если ты очень занят, не спеши. И я тогда есть не буду, тебя дождусь.
В трубке повисло разочарованное молчание.
Олег смотрел, как его старинный друг стал вдруг быстро собираться. Не обращая уже никакого внимания на оживившихся соседок, Сергей кивнул другу.
— Сворачиваемся, Олежа. Мне домой пора. Мама обед приготовила, а без меня она есть не сядет. Пошли к нам, если хочешь.
— Ну пошли, раз такие дела.
Олег натянул велосипедные перчатки, весело подмигнул огорчённым дамам и взялся за руль.
– Думаю, ты найдешь, где переночевать, – сказала Валентина мужу, вернувшемуся с курорта